Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Анна Антоненко. КАК МЫ ЖИЛИ БЕЗ ПЕРВОГО КУРСА?!

«Как мы жили без первого курса?!» – ребята-новички часто слышат от меня эту фразу. И правда, как мы без них жили? Я себе сейчас как-то даже не представляю, как можно учиться без этих замечательных людей! Студентов на первом курсе пятеро, и каждый из них очень дорог, по-особенному.

Вместе с первокурсниками в наш институт пришло много радости. С Тойво пришло много шуток, с Игорем Авдеевичем в нашем холодильнике и на столе появилось много вкусненького – и благодаря Данилу тоже. Они очень щедрые. Данил ещё очень много поёт и сочиняет. Когда он только время находит? В этом номере мы обязательно напечатаем несколько его стихов.

Ирина рассказывает много интересных историй, она достойный пример для своих однокурсников. Ирина поступила как вольнослушатель, но учится очень прилежно, бывает, что ночами готовит уроки, она очень любознательна и буквально «рвётся в бой». А ещё находит силы помогать другим с учёбой. Можно сказать, что Ирина – это мама первого курса. Ирина врач по профессии и, кажется, это, действительно, её призвание от Бога – быть нужной, быть рядом.

Андрей тоже помогает, чем может, хотя ему сложнее, ведь у него, помимо учёбы, семья и работа. Игорь Авдеевич с Тойво часто играют в настольный теннис. О, это настоящий поединок! Смотреть – одно удовольствие. Тойво большой непоседа – он постоянно планирует какие-нибудь поездки или походы.

Я очень люблю, когда мы собираемся вместе за вечерним чаем. За первый месяц учёбы не раз выдавался повод отпраздновать какие-то успехи. То чей-нибудь день рождения, то первая проповедь или служба, то посвящение в чтецы. Всего и не вспомнишь. Бывает, что мы, собираясь так, спорим по каким-то важным богословским вопросам. Особенно под вечер, когда пора уже расходиться по комнатам.

Весь первый курс – из Ленинградской области. На выходные ребята разлетаются по домам. У нас есть время друг по другу соскучиться.

Если говорить про наш подросший второй курс, то мы стали ещё более сплочёнными. Владимир балует нас арбузами. Артур с Галей всегда придумывают что-нибудь интересненькое: у них замечательно получается фантазировать! Мы с Максимом тоже стараемся активно участвовать в общественной жизни. Продолжает действовать наш студенческий кинотеатр, издаётся газета.

Теперь по утрам на молитве мы неизменно поём – благодаря Дине Евгеньевне. По средам наладились совместные богослужения студентов и сотрудников ТИЦИ. Наши вторничные вечерние службы тоже постепенно приобретают всё более цивилизованный вид! У нас уже второй год есть свой органист.

Мы по-прежнему сыты – наши повара готовят диковинные вещи. Мы ухожены и согреты благодаря стараниям наших сестёр-хозяек и администратора Оли. Бухгалтерский отдел вовремя перечисляет нам стипендию. Это очень приятно. А ещё у нас появилось два новых пушистых друга. Это два кота, очень не похожих друг на дружку. Один рыжий, ласковый – мы прозвали его Лучик, а второй – чёрный, дикий, кодовое имя Джексон.

Устаём, конечно. Большая нагрузка – как и всегда в студенчестве. Но благодаря людям, которых Бог присылает к нам, все трудности кажутся не такими уж и большими. Вместе всё преодолеем. Мы стараемся друг друга поддерживать. Здорово, когда есть о ком заботиться, кому, в случае необходимости, дать совет, поддержать добрым словом или делом.

Бог продолжает творить свои чудеса, а мы учимся их замечать. Господь посылает нам великолепные закаты и рассветы, любит нас через окружающих нас людей, утешает своим Святым Словом. Иногда Бог учит нас, оставляя на время без Него, чтобы мы вновь и вновь испытывали жажду общения с Ним, чтобы искали Его, чтобы обновлялись наши уставшие души.

Я уже второй год убеждаюсь, что главное, чему мы учимся здесь – это не те предметы, которые будут проставлены в наших дипломах. Безусловно, знания важны – они обязательно пригодятся нам, чтобы передать их, как эстафетную палочку, дальше. Знания мы непременно должны донести в целости до наших прихожан. И мы обязаны запомнить всё точно.

Однако не менее важно научиться ещё одному предмету – его преподаёт очень строгий учитель – жизнь. А предмет этот – искусство жить вместе. Иначе, если мы отдалимся от окружающих людей, кому же мы будем благовествовать? Прежде всего, люди смотрят на то, что представляет из себя сам человек (христианин), смотрят, как и чем он живёт, а после уже решают, слушать его или нет.

Самый сложный экзамен застаёт нас врасплох. Экзамен на человечность. Экзаменатор – Сам Господь. Мы сдаём этот экзамен ежедневно. Из того, как мы проживаем каждый свой день, складывается вся наша жизнь. Три с половиной года, проведённые в стенах Теологического института, – это уменьшенная копия нашей жизни, небольшой отрезок, но очень значимый. Как они пройдут, зависит от каждого из нас.

Будем уповать на Господа и просить у Него мудрости, чтобы проживать каждый наш день в любви и трепете друг перед другом. Чтобы находить в себе силы признавать свои ошибки и просить прощения у ближнего. Чтобы замирать с благодарением перед чудом жизни и каждый день учиться у Господа: быть волшебником и сеять добро.


На фото – 1 курс ТИЦИ: Даниил Ураевский, Игорь Щербаха, Анатолий Пумалайнен, Андрей Боков, Ирина Макконен.

Даниил Ураевский. ЛЮТЕРАНИН

Лютеранин, постой,
я тебя потревожу,
Знаешь,
я такой же, как ты,
«душегуб».

Своим словом,
будто штыком, режу кожу
У фрегата,
что в бурю спасут.
Также
о себе:
я любитель медовухи –
Это любовь ко греху?
Да и нет.
Как преподать.
Только боюсь,
что в христианской бытовухе
Мало кто
меня, грешного,
сможет понять.
Мои поступки – погода,
а она изменчива,
Но я пример
и иду первым на копья врага.

Не сижу на двух стульях,
не бегу из отечества,
Я гражданин неба,
и моя цель не близка.
Я плачу в молитве,
да молитвой борюсь
С другом
и без него
о проявлении греха.
Если вижу
себя в людях,
просто стыжусь,
Ах, святость во мне
от меня далека.

Галина Садовникова. ГОСПОДИ! ПОШЛИ ДРУГОГО…

Подобно Моисею сегодня мы так же отвечаем на призыв Божий. Господь дает нам Свое поручение – идти и служить людям. Но нам страшно. Что же пугает нас? Страх перед людьми? «А что скажут люди? Что они о нас подумают?» – размышляем мы порой. Но как часто мы задумываемся о том, что люди привыкли думать только о себе? Или же нас пугает тот факт, что нам нечего будет сказать, если нам зададут вопрос? Или же в ином случае мы считаем себя недостойными этого служения и что кто-то другой справится с ним лучше? А может быть, нам кажется, что Господь пошлет нас на служение, а после – лишит Своей помощи?

Читали ли вы Библию? Сколько случаев, когда Бог оставлял тех, кого куда-то посылал, вы насчитали? В отличие от многих людей, Он всегда верен Своему слову. «Бог не человек, чтобы Ему лгать, и не сын человеческий, чтобы Ему изменяться. Он ли скажет и не сделает? Будет говорить и не исполнит?» (Числа 23:19)

Здесь вопрос стоит о том, насколько мы доверяем Богу. Достаточно ли у нас веры, чтобы оставить все и отправиться на служение, как это сделал Моисей? Готовы ли мы всецело отдать свою жизнь Творцу, не зная, чем будем питаться завтра? Это очень важно, и на примере ветхозаветных героев, таких как Авраам, Давид и, конечно же, Моисей, мы видим, что эти люди поступили правильно, выбрав такую нелегкую дорогу.

Вряд ли сегодня, лежа дома на диване, мы приведем хотя бы одного человека к вере. Но там, где рука Господня, там всегда благословение. Еще до нашего рождения Господь знал, какими мы будем: какой у нас будет цвет глаз, где мы будем жить, с какими людьми будем общаться. Даже ни один волос с нашей головы не упадет без Его ведома.

Если мы всецело поймем сегодня все это, поймем, что Господь не оставляет тех, кого ставит на служение, поймем, что это благословение для нас, только тогда мы не будем, подобно Моисею, восклицать в унынии: «Господи! Пошли другого!» – но смело скажем: «Вот я, пошли меня!»

Артур Семёнов. Когда Господь придёт в ТИЦИ…

Когда Господь придёт в ТИЦИ, –
То упразднятся все "Отцы"
И тот, кто первым хочет быть,
Начнет всем ревностно служить.

Интриги, сплетни, клевета –
Исчезнут сразу навсегда.
Вместо обид и колких слов
Всё покрывать будет любовь.

Когда Господь придёт – грехи
Чужие станут как свои
И радость ближних – как своя,
Не будет группы – лишь семья.

И если гордость – то за то,
Что Бог дал Сына своего,
Дабы к Его святым ногам
Могли нести тщеславья срам.

И вместе, перед алтарем
Молиться вечером и днём
Сердцами, полными хваленья,
О чудной радости спасенья.

Когда в ТИЦИ придёт Господь –
Воспрянет Дух, умолкнет плоть,
А все тревоги и печаль
Вмиг разобьются, как хрусталь.

В обычных людях чистый взор
Откроет братьев и сестер
И знанье смысл обретёт,
Когда Господь в ТИЦИ придёт.

АННА АНТОНЕНКО. ОБЩЕ-е-ЖИТИЕ

Галя.jpg

Дорогие друзья!

Мы рады вновь приветствовать вас на страницах нашего студенческого «Дневника…»

За время, пока мы с вами не виделись, мы успели немного подрасти – мы перешли во второй семестр :). А заботы, мысли, переживания остались прежние: как успеть всё прочитать и выйти в люди, проветрить голову, посмотреть мир. Как соответствовать званию христианина, как прожить день достойно, где лучше «применить себя на практике», как научиться жить вместе с людьми?

В голове большой клубок мыслей. Будем разбираться вместе :)!

В этом номере мы решили поразмышлять над очень важной темой: «Общее житие», общая жизнь.

Каждый день мы все сталкиваемся со множеством разных людей: знакомых и не очень, симпатичных нам и нет, далёких и близких. Что нужно, чтобы мы искренне, от всего сердца полюбили их? Где граница между служением людям и человекоугодничеством? Между общительностью и «задёрганностью»? Как находить время для того, чтобы побыть наедине с собой и Богом?

Эти вопросы не праздные. От решения их зависит эффективность нашей человеческой деятельности. Каждому из нас необходимо уметь грамотно распределять свои силы и время. Иначе нас надолго не хватит.

Надеемся, что Милостивый Господь поможет нам во всём этом разобраться.

АННА АНТОНЕНКО. ОБЩЕЕ ЖИТИЕ?

У нас, студентов ТИЦИ, не болит голова о крыше над головой. Мы все живём в студенческом общежитии при институте. Это и радость, и множество забот. В общежитии ты, прежде всего, учишься жить вместе. Часто бывает, и это ни для кого не секрет, что под одной крышей живут совершенно разные люди – даже если они являются членами одной «семьи». Из-за того, что люди не могут принять друг друга такими, какие они есть, они ссорятся. Любить других, не похожих на тебя людей, – это очень сложное искусство.

Мы хорошо сходимся либо с друзьями (ведь они нас принимают и любят), либо со случайными знакомыми, которых больше не увидим никогда в жизни. И далеко не каждому удаётся жить в мире с человеком, который сильно на тебя не похож.

Здесь мы невольно оказываемся в подобной ситуации. Институт, его люди, его общежитие – становятся для нас второй семьёй. Необязательно мы всем понравимся или нас все устроят – как раз наоборот. Везде люди, везде страсти. В каждом из нас есть и хорошее, и плохое – и надо уметь друг друга прощать. Тебе кажется, что ты всё делаешь правильно, а другого человека это раздражает.

Когда возникают подобные ситуации, вспоминаются слова Иисуса Христа: И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? (Лк. 6:32)

В общежитии между комнатами у нас тонкие перегородки. Мы учимся уважать личное пространство друг друга и не шуметь, особенно в позднее время или когда ещё слишком рано. Иногда мы слышим в своей комнате голоса соседей – как они общаются по скайпу или телефону со своими родными, как разговаривают со своими товарищами по комнате. Ты не хочешь подслушивать, но невольно становишься заложником этой ситуации. Поэтому иногда необходимо покинуть свою комнату, чтобы не нарушать личное пространство человека и его право на тайну.

У нас общая кухня и столовая, общая часовня. У мужчин общая умывальная комната, у девчонок своя, но тоже общая. Мы учимся соблюдать очередь, быть вежливыми, думать о других. Развиваются навыки общей жизни.

Это хорошая репетиция перед служением людям в приходе. Ведь на воскресные литургии, на библейские часы и различные церковные мероприятия придут разные люди. Мы должны думать, прежде всего, друг о друге, а не только о самих себе.

Общая кухня – это отдельная радость, когда мы делимся друг с другом вкусненьким, особенно если это самодельная выпечка или домашние заготовки на зиму. Не все из нас живут в институте постоянно – у кого-то здесь неподалёку дом. Иногда к нам приходят друзья из церковной общины, они тоже приносят гостинцы. Общая кухня – это, конечно, ещё и общая забота о порядке. На кухне у нас висит график дежурства. Каждый день есть кто-то дежурный, даже в выходные. Дежурный следит за чистотой, относит в столовую принесённую товарищами посуду, перед сном моет пол и выбрасывает мусор.

Ещё у нас есть второй график – график молитвы. В будние дни мы собираемся утром вместе в часовне. Она располагается на втором этаже, где и наши комнатки. Ответственный за проведение молитвы звонит в колокол, приглашая всех прийти в часовню. Он зажигает свечи, читает Священное Писание – Ветхий и Новый Заветы – и обращается к Богу от лица всех студентов. Иногда мы поём гимны, если проснулись, конечно ;0)

Также у нас есть староста – он как раз и составляет оба графика.

Но вообще, это не просто – вот так вместе жить, бок о бок. Представляю, сколько мы всего будем знать друг о друге после окончания учёбы. :) Вопрос в другом: захочется ли дальше поддерживать общение? Институт подарил нам новых друзей – есть люди, с которыми уже сейчас сложно представить, как мы будем прощаться. Полюбили очень, привязались друг к другу – и даже не понимаем, как раньше жили без них. Но так можно сказать далеко не про каждого человека. Мы, действительно, очень разные.

Нам всем есть чему учиться и что ценить. Вот когда ещё, например, так запросто сходишь за булавкой, сахаром или стиральным порошком к своему соседу? Отметишь день варения? Попросишь купить шоколадку в магазине? Снег почистишь всей гурьбой? Постоишь в очереди за обедом? :)

Нужно просто выйти из своей комнатки и постучать в соседнюю дверь. Здесь тебе и специалисты, просто профи (!) – в разных областях жизни: и компьютер починить, и на гитаре научить играть, и пироги печь.

Если к концу 4-го курса нам удастся полюбить всех-всех-всех, тогда, уверена, мы не зря были здесь. А иначе учёба не имеет никакого смысла, мы будем пусты: Приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня (Мф. 15:8).

ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО. ПРОКЛЯТЬЕ ВЕКА — ЭТО СПЕШКА

Во 2-ом семестре у нас начался курс Риторики. На уроках мы занимаемся постановкой голоса, разрабатываем дикцию, тренируемся в выступлениях на публике. Также мы учимся выразительно читать стихи. Артур Семёнов выбрал для тренировки стихотворение Евгения Евтушенко.



Проклятье века — это спешка,
и человек, стирая пот,
по жизни мечется, как пешка,
попав затравленно в цейтнот.

Поспешно пьют, поспешно любят,
и опускается душа.
Поспешно бьют, поспешно губят,
а после каются, спеша.

Но ты хотя б однажды в мире,
когда он спит или кипит,
остановись, как лошадь в мыле,
почуяв пропасть у копыт.

Остановись на полдороге,
доверься небу, как судье,
подумай — если не о боге —
хотя бы просто о себе.

Под шелест листьев обветшалых,
под паровозный хриплый крик
пойми: забегавшийся — жалок,
остановившийся — велик.

Пыль суеты сует сметая,
ты вспомни вечность наконец,
и нерешительность святая
вольется в ноги, как свинец.

Есть в нерешительности сила,
когда по ложному пути
вперед на ложные светила
ты не решаешься идти.

Топча, как листья, чьи-то лица,
остановись! Ты слеп, как Вий.
И самый шанс остановиться
безумством спешки не убий.

Когда шагаешь к цели бойко,
как по ступеням, по телам,
остановись, забывший бога, —
ты по себе шагаешь сам!

Когда тебя толкает злоба
к забвенью собственной души,
к бесчестью выстрела и слова,
не поспеши, не соверши!

Остановись, идя вслепую,
о население Земли!
Замри, летя из кольта, пуля,
и бомба в воздухе, замри!

О человек, чье имя свято,
подняв глаза с молитвой ввысь,
среди распада и разврата
остановись, остановись!

ГЕРМАН ЗАССЕ. СТРАНСТВУЮЩАЯ ЦЕРКОВЬ

На уроках английского языка мы занимаемся переводами богословских текстов. Одним из них была статья Германа Зассе «Странствующая церковь». Герман Зассе (1895 – 1976) – широко известный немецкий лютеранский богослов, автор переведённой на русский язык книги «На том стоим. Кто такие лютеране?».

Ниже мы публикуем (с сокращениями) перевод заключительной главы статьи Г. Зассе «Ecclesia Migrans» (1950). В ней автор рассматривает ряд актуальных и для нашего времени вопросов церковной жизни, христианского общения и свидетельства миру.




Именно странствующая Церковь призывает остальной христианский мир вернуться к подлинному смыслу Церкви и веры в Церковь. Ибо в ecclesia migrans нашего времени – в общинах, а также в неорганизованном и едва ли способном к организации христианском сообществе, странствующем по всей земле в поисках нового дома, – Церковь Христова возвращается, как это уже не раз было прежде, в своё изначальное состояние странствующего народа Божьего. Все сии умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные, и верою обымали их, и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле (Евр. 11:13). Сколь загадочными должны были быть эти слова для европейцев в начале этого века, которые, имея гарантированные пенсии, чувствовали себя застрахованными от всех напастей жизни! Единственным «странствованием» для них было путешествие во время отпуска или же продвижение к ещё более выгодному и уверенному состоянию, с полностью оплаченными дорожными расходами плюс страховкой от любых возможных в пути убытков. Однако эмигранты, которые более тридцати лет скитались по дорогам Европы и Азии, действительно кое-что знают о значении этих слов. Их скитания, ожидания, надежды, отчаяние и смирение, их горячее стремление обрести землю покоя, их невыразимая тоска по дому — все это стало средством для понимания ими глубоких истин Нового Завета о Церкви как странствующем народе Божьем. Любой, кому довелось познакомиться с русскими эмигрантами в Берлине или Стокгольме, Париже или Нью-Йорке в годы, последовавшие за Первой мировой войной, с воодушевлявшей их неописуемой тоской по родине, поймёт, почему эмиграция вдохновила наше поколение на столь глубокие размышления о Церкви и общении святых.

Однако для того, чтобы понять своё предназначение, христианскому миру необходимо нечто большее, чем просто обновлённое понимание церкви и обновление веры в церковь. Чего жаждут люди в наше время — даже несмотря на то, что у них нет чёткого представления о предмете их жажды, — так это «реальности» Церкви, нового осуществления того, чем на самом деле является Церковь и церковное сообщество. Церковь Христова росла в гибнущем мире, в мировой империи, уже лежащей на смертном одре, в обществе, находящемся на пути к своему исчезновению. Te Deum впервые прозвучал в мире, окутанном тенью смерти. Первоначальная запись этого гимна прозвучала в конце трактата Киприана «О смертности», написанного во время чумы и войны, которые стали предвестниками гибели античного мира. Te Deum был завершён, когда уже началось переселение народов. Именно он был тем великим гимном, который воспел на руинах Римской империи последний из латинских поэтов, прославлявший Крест Христов и победу Распятого. Разумеется, христианский мир тоже был вовлечён в этот общий упадок. Христиан убивали ничуть не меньше, чем других людей. Христианских семей погибло не меньше, чем языческих. Церквей было сожжено не меньше, чем других зданий. Всеобщий духовный и нравственный упадок овладел церковным народом не меньше, чем всеми остальными. Но Церковь выстояла. Она пережила это всеобщее крушение. Государство рассыпалось в прах; все корпоративные общественные институции находились в процессе разрушения. Христианские общины тоже подвергались уничтожению. Но они воскресали. Везде, где сохранился алтарь, где совершалась Святая Вечеря и проводились богослужения, вновь вырастала христианская община. В ней были разные люди, но община жила. Святое Причастие оказалось удивительным средством восстановления христианского сообщества. Община Христа собиралась вокруг алтаря. Из общины вырастали христианские браки и христианские семьи, которые становились основой для обновления человеческих отношений.

Опыт той эпохи не раз повторялся в истории, и с особенной очевидностью – в прошлом веке в сфере миссии. Это также будет опыт христианского мира в наши дни, поскольку на современное западное человечество и его культуру опускаются всё более густые ночные сумерки. И в связи с этим странствующая Церковь эмигрантов и бездомных ставит перед всем христианским миром важный вопрос. Эти люди стучатся в двери церквей, которые всё ещё живут в условиях мира и безопасности. На самом ли деле Церковь является тем, чем она должна быть согласно Новому Завету, – домом бездомных? Сама без дома в этом мире и, как ни парадоксально, именно по этой причине являющаяся домом для тех, кто не имеет дома? Обращён ли к эмигрантам тот ответ, который когда-то был дан язычникам, вошедшим в Божий народ Нового Завета: Вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу (Еф. 2:19)? Смогут ли эмигранты в Западной Германии засвидетельствовать о том, что они пережили что-то подобное в общинах, к которым они обратились? А если нет, то почему?

Это вполне практический вопрос, и никакой иной: может ли сегодня Церковь, а конкретно это значит – данная местная община, так же стать домом бездомных? Одним из самых замечательных достижений американского лютеранства стало то, что оно смогло предложить лютеранам из европейских стран общины, в которых те действительно оказались «дома». Это же верно и в отношении общин других конфессий в Америке. Ощущение дома было настолько сильным, что вернувшиеся по каким-либо причинам в Германию потом всю жизнь тосковали по своим американским общинам. На ощущение общины как дома в чужой стране не повлиял тот факт, что данная община была оазисом немецкой культуры, или что она сохранила немецкий язык и немецкие обычаи. Достижения общин, направленные на сохранение языка и культуры, которые зачастую столь высоко превозносят политики, всегда были второстепенным побочным продуктом. Опыт показывает, что культура народа нигде не сохраняется столь добросовестно, как в его религиозных общинах. Но это так только потому, что в них культура народа находится на службе чему-то высшему. Наши поместные общины в Америке и Австралии смогли сохранить свой язык так долго лишь потому, что они были скорее лютеранскими, чем немецкими. Несомненно, этот же опыт предстоит пережить эстонским и латвийским общинам, которые появляются здесь в результате великого переселения нашего времени. Они тоже узнают, что народные обычаи быстрее всего исчезают там, где люди не признают ничего выше нации. Они узнают также, что самый верный способ потерять родной язык – воспринимать язык более серьезно, чем само послание, которое должно на нём прозвучать.

Евангелие – вот что нужно всем народам земли. Оно должно быть донесено до каждого народа на его родном языке. Оно не должно возглашаться на мёртвом языке. Даже Римская церковь не проповедует на латыни. Если бы мы проповедовали Евангелие только на умирающем языке, который уже в скором времени никто не будет понимать, это значило бы лишить людей Божьего слова. Если бы можно было определить, сколько людей было потеряно для Лютеранской Церкви из-за глупого отказа пасторов и приходов в Америке ввести английский язык в своих церквах и на своих кафедрах, эти статистические данные представляли бы страшный обвинительный акт против нашей Церкви! Теперь Лютеранская Церковь должна научиться из Священного Писания и из опыта церковной истории. В своей роли странствующей Церкви, Божьего народа, скитающегося по лицу земли среди народов этого мира, Церковь была вынуждена вновь и вновь становиться многоязычной. Сама Библия была дана нам на двух языках; строго говоря, это было верно уже для Ветхого Завета с его фрагментами на арамейском. Слово Божье, как оно есть, настолько богато и неисчерпаемо, что ни один человеческий язык не способен полностью его выразить. Самим апостолам пришлось выучить дополнительные языки, как, например, это делал Петр. Римская церковь на протяжении веков была двуязычной. По сей день Апостол и Евангелие в папской мессе читаются также на греческом; и в нашей собственной литургии, помимо Аминь и Аллилуйя на иврите, мы сохраняем Kyrie eleison на греческом. Таким образом, каждое воскресенье в нашем богослужении мы молимся — ибо Kyrie является молитвой, — также и на иностранном языке, если только мы не бормочем бездумно, как язычники.

У нас нет возможности установить, кто же первым высказал суждение о том, что человек может молиться только на своём родном языке. Это верно, что молиться на родном языке – естественно, и что не может быть более высокого использования языка, чем молитва; но это вовсе не означает, что мы никогда не можем молиться на любом другом языке. До самого конца своей жизни Лютер молился также и на латыни. Новый Завет говорит о молитве на иных языках (1 Кор. 14:14), а не только на родном. Поэтому странствующая Церковь может и должна стать церковью более чем одного языка – для того, чтобы засвидетельствовать Евангелие людям, которые в силу обстоятельств вынуждены жить на пограничной территории между смежными языковыми областями или же освоить другой язык, став двуязычными. Бог поручил Своей Церкви проповедовать Евангелие на всех языках не для того, чтобы немцы могли оставаться немцами и латыши латышами, но для того, чтобы грешники из всякого народа под небом могли быть спасены.

Перевод с английского Максима Антоненко

АННА АНТОНЕНКО. СМОГУ ЛИ Я ОБРАТИТЬСЯ И СТАТЬ КАК ОСЛИК?

Нам вполне привычно стало слышать, как люди злятся друг на друга и называют друг друга разными животными. Вполне благородные животные уже давно, к сожалению, приобрели негативный статус: баран, олень, коза или козёл, овца, верблюд, жираф, медведь, обезьяна, осёл… Список, к великому стыду за человечество, можно продолжить ещё. Людям очень удобно находить «виноватых». Особенно удобно, когда этими виноватыми становятся животные, которые не обладают речью и потому не могут за себя постоять, нам ответить.

В этой связи непривычно слышать от человека противоположную точку зрения. Удивительно, когда какой-то человек, в сокрушении сердца, может поставить другого выше себя – а самому сделаться маленьким и послушным – ниже Бога, ниже человека и даже оказаться на одном уровне с животным.

«Я – ослик (ослица)» – так звучит название небольшой книжки шведского автора Евы Спонберг. При этом Ева, сравнивая себя с ослицей, не ругает себя. Она не корит себя за узколобость, недогадливость, глупость. Наоборот, она способна восторгаться этим животным. Ева смиренно сравнивает себя с осликом и говорит, что это животное намного мудрее и терпеливее, чем она, человек.

Ева пишет: «Ослику нет вовсе никакого дела до того, кого он везёт – короля, пленника, мужчину или женщину. У ослика есть лишь одно призвание, а именно, везти. ПРОСТО ВЕЗТИ. Такова задача ослика. Кого он везёт – не играет никакой роли».

За что Ева хвалит ослика? За очень простые, но такие необходимые вещи. Умение ПРОСТО ВЕЗТИ. Как это сделать? Это значит, не нужно раздумывать, хватит ли сил, чтобы дойти до конца. Не рассчитывать на награду. Не выбирать, кому ты служишь – богатому или бедному, лучезарному или ворчливому, женщине или мужчине, глухому или внимательному, взрослому или ребёнку. ПРОСТО ВЕЗТИ.

Когда я читала – лёгкую по стилю и близкую мне по теме – книгу Евы Спонберг, я думала о своём призвании. О призвании каждого христианина. Быть слугой людям и Богу. И я всё чаще начинала сравнивать избранников Божьих с осликом. Нам, начинающим и уже состоявшимся служителям, важно быть такими же покорными и простыми, как ослик. Не мудрствовать лукаво. Не думать о своей выгоде: «А что мне за это будет? А почему я? А зачем мне это нужно?» ПРОСТО ВЕЗТИ.

Ева поднимает в своей маленькой книжечке (в ней всего сорок страниц) ещё одну очень важную, в самом прямом смысле «злободневную» тему. Тему труда, профессии, призвания.

«Возможно, мы думаем, что то, чем мы занимаемся, однообразно. День за днём мы делаем одно и то же. Может быть, именно в нашем повседневном призвании Бог использует нас для чего-то особенного.

Может быть, однажды в день суда тебе напомнят о каком-нибудь событии повседневной жизни. Ты совершенно не помнишь, что сделал то-то хорошее, и думаешь: «Ведь я делал это ежедневно». Но в один из этих обычных дней Бог взял тебя на служение Себе так, что ты даже не знал об этом».

Уверена, каждый из нас хотя бы однажды задавался вопросами: «Чего Бог хочет от меня? Чем мне заниматься в жизни? Какую дорогу выбрать? Какую профессию освоить? Где трудиться? Устроиться на работу в эту компанию или в ту? Брать ли деньги за работу, которую я делаю с удовольствием? Превращать ли своё хобби в ежедневный труд?»

Ева приходит к простому выводу: призвание (то есть то, к чему тебя призвал Господь) – это твой ежедневный крест. Если снова провести аналогию с осликом, – это твоя ежедневная ноша. Ты можешь заниматься тем, чем тебе приходится заниматься, главное – делай это хорошо. Вспоминается современная народная мудрость: «Везёт тому, кто везёт».

Возможно, размышляя о собственном призвании, мы ждём особой миссии, которая спустится к нам с небес и будет сиять подобно звезде в ночи. Будет освещать лучезарно нашу жизнь и жизнь людей вокруг. Станет заметна всем сразу и сделает нас особенными. И уж, наверняка, мало кто из нас, если быть до конца честными, мечтает о простой, никому не приметной работе.
Чтобы разобраться, истинны ли наши устремления, обратимся снова к ослику.

Жил был ослик. Он был очень простым, ничем не приметным. Но однажды ему выпала честь везти
на своей спине величайшего из людей – Иисуса Христа. Ослик стал известен всему человечеству, живущему после него. Им восторгаются, его рисуют на иконах, его образ навеки запечатлён на стенах храмов и воспет во множестве христианских песен.

Но жил ли ослик в ожидании особого дня, когда к нему придёт слава? Знал ли он, Кого он везёт? Или Иисус был одним из множества, кого ослик вёз на своей спине? Заметил ли ослик что-то особенное, кроме того, что поднялся великий шум, так как люди ликуют, встречая его?
Ослик ПРОСТО ВЁЗ. «Именно в своём повседневном призвании ослик однажды на короткое время получил поручение везти Иисуса Христа». Ослик даже не заметил, что Господь сделал его избранным, что тем самым прославил его в веках.

Ослик был награждён за своё смирение, за трудолюбие, за покорность.

Ослик был нужен, и во мгновение он оказался рядом. «Ослик как “Скорая помощь”» – так называет Ева ещё одну главу своей книги. Вместе с автором мы вспоминаем историю «о добром самарянине». Или может, «о добром ослике»?

Тогда ослик и его хозяин вместе помогли полуживому-полумёртвому человеку. Перевязали его раны, довезли его до гостиницы, оставили ему денег и поручили его заботе другого человека. Самарянин и его ослик не мешкались: «Помогать или нет этому человеку? Плохо или хорошо от него пахнет? А что им за это будет?» Они ПРОСТО ВЕЗЛИ.

«Нам нужно быть такой же «скорой помощью», как этот ослик…» – уверена Ева. – «Есть так много людей, мимо которых мы просто проходим. В больших городах обездоленные люди сидят в метро или лежат под мостами. Мы предпочитаем просто не подходить к ним. Мы боимся, что нас будут стыдить, высмеивать, приставать к нам или считать подобными им».

Было время, когда я так же – просто – проходила мимо бездомных. Я осуждала их образ жизни, и где-то в глубине души я даже ненавидела их. Они добавляли в мой розовый мир чёрные краски. Потом я стала жалеть их. Я уже познала Бога, и Он внутри меня просил о помощи. Я стала молиться о том, как же я могу помочь этим беднягам. Когда я проходила мимо обездоленного, я боялась дать ему денег. Боялась, что он употребит их себе во зло. Постепенно я преодолела страх и начала разговаривать с бездомными. Я спрашивала, нужно ли что-то купить из продуктов или лекарств, нужна ли одежда.

Однажды в лютый мороз, стоя над бездомным на Горьковском вокзале, я разрыдалась. Я наблюдала за тем, как мужчина, в возрасте приблизительно моего дедушки, околевает от холода. У несчастного были ампутированы ноги, он лежал на земле и буквально погибал на моих глазах, а я не чувствовала в себе сил что-либо сделать. Тогда я впервые вызвала скорую помощь для незнакомого человека. Мне понадобился современный ослик, который бы спас погибающего.

Теперь, когда у меня нет возможности помочь, я молюсь за встречающегося мне несчастного. Я мысленно звоню Богу и прошу Его заступиться. Если у меня самой есть время, я подхожу к бездомному и спрашиваю, могу ли я что-то для него сделать. Иногда мне приходится признать со смирением, что ничего, кроме молитвы, я не успею. Я намного слабее осла – я не могу (в прямом и переносном смыслах) взвалить на свою спину этого человека и нести его. Мне нужно ещё многое преодолеть в себе, чтобы обратиться и стать, как ослик.

Ева Спонберг много пишет о том, как Бог использует разные качества осла во благо человеку. Даже упрямство. Автор предлагает нам вспомнить ещё одну библейскую историю – про Валаама и его ослицу. Про ослицу, которая заупрямилась и не пошла дальше, которая по собственному изволению свернула с дороги в поле, а затем и вовсе прижала Валаама к каменной стене и, в конце концов, просто легла.

Валаам сильно разозлился на свою ослицу, поскольку очень спешил. Ему надо было исполнить важную миссию. Ослица мешала ему. Тогда он стал сильно бить её – сначала хлыстом, а затем посохом. Ослица не выдержала и заговорила человеческим языком: «Что я тебе сделала, что ты бьёшь меня вот уже третий раз?»

Тогда у Валаама открылись глаза: он увидел ангела с обнажённым мечом. Ангел стоял перед ослицей и защищал её. Бог сказал Валааму, что, если бы ослица не заупрямилась и пошла дальше, Бог бы убил Валаама. Таким чудесным образом ослица спасла своего хозяина от гибели.
Валаам был предсказателем. Сейчас бы мы назвали его «футурологом». Ева видит в этой библейской истории строгое предупреждение всему человечеству:

«Может быть, мы можем чему-то научиться из рассказа о Валааме. Он не смог отправиться в путь, как только захотел. В наше время существуют футурологи, которые выдвигают совершенно безумные планы. Подумайте хотя бы о том, что выдумали люди, разрушившие нашу природу. Подумайте о том, как манипулируют генами для того, чтобы создать лучших и более продуктивных животных, а, может быть, и людей. Такие исследования будущего опасны. Когда вы смотрите все телеканалы, подумайте о том, сколько насилия и страдания входит в ваши дома.

Я думаю, что нам нужно быть похожими на упрямых ослов, лечь и сказать: «Я не пойду дальше!»
Я верю, что над нами стоит ангел с обнажённым мечом. Всё наше развитие зашло слишком далеко. Мы разоряем прекрасный мир, данный нам Богом».

Ева Спонберг призывает каждого из нас задуматься, КУДА мы идём. Автор призывает нас вспомнить о нашем великом предназначении, указанном нам Богом – владычествовать над всеми животными и всею землёй, обладать природными сокровищами. Мы же всё чаще ведём себя не как мудрые цари, а как безжалостные, своевольные тираны.

Я не знаю, сколько потребуется времени, чтобы мне обратиться и стать как ослик: смиренной, терпеливой, выносливой. Может, годы, а, может, и вся жизнь. Чтобы не роптать, чтобы трудиться другим во благо, чтобы не искать собственной выгоды, чтобы ПРОСТО ВЕЗТИ. Я только могу признать пока, что мне НЕ просто везти. И я не могу, подобно удивительно мудрой и скромной Еве Спонберг (которая, как уверяет сама Ева, «ни в коем случае не являлась профессиональной писательницей»), сказать: «Я – ослик (ослица)».