Когда оставляешь право Христу и Его любви господствовать в своём доме. О пасторе Ярославе Бойченко

Трудно выразить словами моё отношение к нашему с Максимом родному нижегородскому приходу. Скорее всего, подойдёт слово «дом». Ты себя в нём чувствуешь обласканным и любимым, как в семье. Я думаю, что так и должно быть. Есть много мест в нашей жизни, где тебе укажут на твои ошибки и дадут понять, что ты что-то делаешь неправильно. А в нашем приходе всё иначе. Тебя, прежде всего, встретят с любовью, и ты сам наполнишься ей. И в этом свете ты увидишь свою тьму и, самое главное, у тебя появятся силы и желание меняться.

Наш пастор Ярослав имеет много любви в сердце. Он радостно встречает каждого прихожанина. У нас необычный приход. Он притягивает людей из разных конфессий. Так и мы однажды заглянули с Максимом – на огонёк. И остались здесь, хотя не намеревались изначально. Нас привлекло простое любопытство. Нам интересно было узнать, как живут лютеране.

Весной 2014 года мы блуждали в духовных поисках из прихода в приход. Мы были членами православной церкви, но к тому моменту у нас накопилось к ней много вопросов. Не хватало христоцентричности в проповедях священнослужителей, хотелось видеть живую осознанную деятельность церкви, сплочённость прихода. Мы были близки к пониманию, что неправильно молиться святым и Богородице. Мы продолжали посещать службы в православных храмах и формально ещё оставались православными. Но душа стремилась обрести новое пристанище.

В качестве гостей мы стали приходить в протестантские церкви. Я раньше, искренне говоря, и не подозревала, что есть какие-то другие церкви, кроме традиционной для нашей страны. Протестантизм стал для меня открытием. Побывали и у католиков. Однако ясное осознание того, куда нам нужно идти, появилось не сразу.

Когда мы впервые переступили порог здания лютеранской церкви, для меня не произошло ничего необычного. Наоборот, всё было очень просто, по-домашнему, словно мы пришли к старым знакомым. В Нижнем Новгороде нет лютеранского храма. Есть только дом причта. В этом домике и собираются каждое воскресенье лютеране на службу.

Помню, тогда было Вербное воскресенье – в 2014 году православное Вербное воскресенье совпало с лютеранским. Мы сначала побывали в православном храме, но ушли со службы «голодными» – проповедь была ни о чём. Внутри накопилась пустота. Хотелось услышать Благую весть. И вот мы сидим и слушаем проповедь в лютеранской церкви. Небо и земля!

Проповеди Ярослава – это ещё одна, ненапечатанная, глава из Псалтири или Книги Притч. Это поэзия, соединённая с тонкой мудростью, ласковая, точная и всегда предназначенная именно для тебя. Невероятно! Откуда пастор знает, что нужно сейчас мне услышать?

Что касается самого богослужения, поначалу лютеранские гимны и сама служба казались мне чем-то очень чужим. Я даже сомневалась: можно ли мне петь гимны, не содержат ли они ложного учения? Но позже я присмотрелась к текстам песен и очень их полюбила.

Я не люблю ложь и неискренность. Лучше ранящая правда: она, как это ни парадоксально, даёт силы для роста. Для меня важно, чтобы то, что я исповедую (про себя или вслух), шло из самого моего сердца. Ярослав, как в первый раз, когда мы весной 2014 года его услышали, так и в дальнейшем, говорил именно от сердца.

Мы вернулись домой после службы, и как будто ничего не произошло. Но спустя время мы стали тосковать по лютеранскому приходу. В очередное воскресенье после «пустого» православного богослужения мы отправились прямиком в дом причта. Это произошло примерно через месяц после нашего первого прихода в лютеранскую церковь. В свой второй визит мы остались на чаепитие, разговорились с пастором и прихожанами – и сердца наши открылись. Мы почувствовали с Максимом, что хотим ближе знать всех этих людей, хотим причащаться вместе с ними, слушать чудесные проповеди Ярослава, служить здесь.

Мы стали посещать конфирмационные занятия, а после обряда конфирмации Ярослав предложил нам направиться в Теологический институт – пройти полный курс обучения лютеранскому богословию. В то время Ярослав временно исполнял обязанности ректора ТИЦИ. Предложение пастора было для нас полной неожиданностью, но мы очень доверяем Ярославу и потому согласились поехать учиться.

Ректором Ярослав не стал – нам, конечно, его очень не хватает здесь. Но тем радостнее возвращаться домой, в Нижний Новгород. Мы полюбили наш приход, привязались к людям. Когда бываем там, стараемся помочь, чем можем.

Большое видится на расстоянии…

Ярослав музыкант, и одно из его любимых занятий – проводить музыкальные вечера. Их посещает много людей, которые ещё не познали Бога. Слушатели приходят на мероприятия, посвящённые музыке, а уходят, наполненные любовью, которую получили от Бога через Ярослава.

Что мне особенно нравится в нашем пасторе – это его способность гордиться окружающими людьми, замечать их особенности. Он никогда не скупится на похвалы. Он не завидует. Готов оценить по достоинству талант другого человека.

И ещё одно качество есть у Ярослава, которому я стремлюсь у него научиться. Это способность с уважением и смирением предоставлять свободу другому человеку. Ярослав ни разу не позволил себе приказать. Он всегда просит. Это удивительно! Наделённый полномочиями пастора, он не превращается в хозяина. Он не властвует над вверенными ему людьми. Он оставляет право Христу и Его любви господствовать в своём доме. И потому Ярославу легко доверять.

Мы с нетерпением ждём каникул, чтобы вернуться в Нижний Новгород и снова встретиться с нашими родными и близкими людьми. Теперь, благодаря нижегородскому лютеранскому приходу, их стало намного больше. Мы не перестаём благодарить Бога за нашу новую семью!

Ярослав Бойченко – сердце нижегородского лютеранского прихода. А объяснить это просто. Милосердное отношение к людям невозможно заменить ничем.

Анна Антоненко


Максим, я и пастор Ярослав Бойченко

Артур Семёнов. Когда Господь придёт в ТИЦИ…

Когда Господь придёт в ТИЦИ, –
То упразднятся все "Отцы"
И тот, кто первым хочет быть,
Начнет всем ревностно служить.

Интриги, сплетни, клевета –
Исчезнут сразу навсегда.
Вместо обид и колких слов
Всё покрывать будет любовь.

Когда Господь придёт – грехи
Чужие станут как свои
И радость ближних – как своя,
Не будет группы – лишь семья.

И если гордость – то за то,
Что Бог дал Сына своего,
Дабы к Его святым ногам
Могли нести тщеславья срам.

И вместе, перед алтарем
Молиться вечером и днём
Сердцами, полными хваленья,
О чудной радости спасенья.

Когда в ТИЦИ придёт Господь –
Воспрянет Дух, умолкнет плоть,
А все тревоги и печаль
Вмиг разобьются, как хрусталь.

В обычных людях чистый взор
Откроет братьев и сестер
И знанье смысл обретёт,
Когда Господь в ТИЦИ придёт.

АННА АНТОНЕНКО. ОБЩЕ-е-ЖИТИЕ

Галя.jpg

Дорогие друзья!

Мы рады вновь приветствовать вас на страницах нашего студенческого «Дневника…»

За время, пока мы с вами не виделись, мы успели немного подрасти – мы перешли во второй семестр :). А заботы, мысли, переживания остались прежние: как успеть всё прочитать и выйти в люди, проветрить голову, посмотреть мир. Как соответствовать званию христианина, как прожить день достойно, где лучше «применить себя на практике», как научиться жить вместе с людьми?

В голове большой клубок мыслей. Будем разбираться вместе :)!

В этом номере мы решили поразмышлять над очень важной темой: «Общее житие», общая жизнь.

Каждый день мы все сталкиваемся со множеством разных людей: знакомых и не очень, симпатичных нам и нет, далёких и близких. Что нужно, чтобы мы искренне, от всего сердца полюбили их? Где граница между служением людям и человекоугодничеством? Между общительностью и «задёрганностью»? Как находить время для того, чтобы побыть наедине с собой и Богом?

Эти вопросы не праздные. От решения их зависит эффективность нашей человеческой деятельности. Каждому из нас необходимо уметь грамотно распределять свои силы и время. Иначе нас надолго не хватит.

Надеемся, что Милостивый Господь поможет нам во всём этом разобраться.

ДИНА КОРЕПАНОВА. НАЧАЛЬНО-ТЕОЛОГИЧЕСКИЙ КУРС

В Теологическом Институте Церкви Ингрии активно действует программа «Начально-Теологического курса» (НТК). Время от времени мы, студенты, встречаемся со слушателями, приезжающими проходить обучение по этой программе. Конечно, нам стало интересно, что же это такое, чем «начально-теологический» отличается от нашего – просто «теологического»? За удовлетворением своего любопытства мы обратились к куратору НТК Дине Корепановой.



– Дина Евгеньевна, скажите, пожалуйста, какую задачу призван выполнять НТК?

– Сперва начально-теологический курс был создан для активных прихожан и волонтёров приходов с целью оживить приходскую деятельность и подготовить потенциальных священнослужителей для Церкви. Начальный теологический создает базу знаний, необходимых для продолжения обучения на бакалавриате, снабжает «инструментами» для практического служения. Причём, начальный теологический курс ни в коей мере не дублирует и не заменяет приходское конфирмационное обучение.

Конфирмационное обучение помогает нам осознанно войти в большую семью, которой является приход, и даёт необходимые знания, чтобы всякому, требующему у вас отчёта в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением (1 Пет. 3:15).

Но когда человек активно включается в деятельность прихода (ведёт воскресную школу, занимается с молодёжью, помогает в подготовке домашних групп и библейских часов), он понимает, что его знаний недостаточно. Тогда на помощь ему приходит начальный теологический курс, который даёт более основательные знания – как по Библии, так и по истории Церкви, догматике и практической приходской работе.

– А ещё НТК – это обязательно новые знакомства, новые связи…

– Да, одной из самых ценных составляющих этого обучения является общение. На начальных курсах встречаются люди из разных приходов – не только одного пробства, но и всей Церкви в целом: узнают о проблемах, делятся опытом, укрепляют друг друга в вере. Поэтому, несмотря на то, что многие курсы сейчас проводятся дистанционно, я считаю, что начальный теологический необходимо проходить только очно.

Как правило, те, кто выбирает обучение на начальном теологическом курсе, уже пробуют себя в каком-то служении. Например, среди выпускников начального теологического курса 2015 года в Уральском пробстве – катехеты (Чебоксары, Саранск, Казань), молодёжный работник (Йошкар-Ола), секретарь прихода (Саранск), секретарь воскресной школы (Йошкар-Ола). Двое выпускников продолжили обучение на бакалавриате в Теологическом Институте.

– Где обычно проходят занятия начально-теологического курса?

– Как было сказано выше, первоначально НТК проводился только в Теологическом Институте, так как здесь имеется хорошая база, отличные преподаватели. Но, к сожалению, не все желающие пройти обучение могут приехать в Колтуши и провести здесь две недели. Кого-то держит работа, кого-то семья… Поэтому задача Церкви и Института сейчас заключается в том, чтобы сделать начальное образование как можно более доступным для всех пробств – как ближних, так и дальних. Формы при этом могут быть разные, и каждый может выбрать для себя наиболее удобную.

Например, в Уральском пробстве в 2014 – 2015 году НТК проходил в виде 4 сессий по 5 дней каждая.

В Теологическом Институте НТК проходит 2 раза в год. Каждая сессия длится 2 недели.
Кроме этого была разработана модульная система, которая была опробована в Санкт-Петербургском пробстве.

– Да-да, последний модуль этой программы совсем недавно проходил в нашем институте, и мы увидели первых его выпускников.

– Совершенно верно. Начатый здесь в 2014 году Духовно-просветительский курс завершился 5-7 февраля 2016 года в Колтушах. Заключительный 8-й модуль был посвящен вопросам и проблемам евангелизации и миссии. Участники модуля (некоторые, может быть, впервые) задумались над вопросами – а должна ли Церковь расти, если да, то почему, и какими способами этого можно достичь. В заключение был проведён практикум «Миссионерские ресурсы моего прихода».

Участники модуля учились ставить цели, планировать, обдумывать, на кого ориентирована наша миссионерская деятельность и какими ресурсами мы обладаем. 4 человека, прошедшие все 8 модулей, получили свидетельство об окончании начально-теологического курса.


Студенты на 8-ом модуле «Рост церкви» в ТИЦИ, февраль 2016 г.

– Дина Евгеньевна, а сколько всего модулей предусмотрено в одном НТК?

– Всего выделено 8 модулей:

1) Личная духовная жизнь (молитвенная жизнь, душепопечение, основы христианской этики, духовность в различных религиях);
2) Введение в Ветхий Завет;
3) Введение в Новый Завет;
4) Герменевтика и гомилетика (основы герменевтики, риторика, культура речи, логика);
5) Догматика (основы христианской догматики, Книга Согласия, Катехизис, сравнительное богословие, апологетика);
6) Литургическая жизнь Церкви (литургика, литургическая музыка, требы);
7) История Церкви (история Церкви, история Православной Церкви, история Церкви Ингрии);
8) Рост Церкви: основы практического служения (евангелизация и миссия, диакония, детская и молодёжная работа).

– Какие Вы видите задачи для развития НТК в ближайшее время?

– Очень важно, чтобы такие семинары-модули могли проходить не только в Санкт-Петербургском пробстве, но и в других пробствах Церкви Ингрии. Во-первых, таким образом мы расширяем круг тех, кто может получить знания. Ведь эти семинары посетят не только студенты курса, но и прихожане.

Во-вторых, за 20 лет своего существования Теологический Институт подготовил и выпустил немало грамотных богословов и практиков, которые сейчас сами могут преподавать.

В-третьих, приходы, принимая у себя семинар, служат своим братьям и сестрам, исполняя волю Божью: Будьте страннолюбивы друг ко другу без ропота (1 Пет. 4:9). Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам (Евр. 13:2).
Сейчас составляется график проведения семинаров-модулей в разных пробствах Церкви Ингрии. Следите за информацией на сайте Института и «Вконтакте» в группах «Духовно-просветительский курс» (https://vk.com/dpkelci) и «Теологический Институт» (https://vk.com/seminaria).

Для тех же, у кого нет возможности приехать в Теологический Институт, каждый модуль будет проходить в разных приходах пробств в виде трехдневного семинара по выходным дням. Участники каждого модуля получат сертификат, а собравшие все 8 сертификатов – свидетельство об окончании НТК и возможность продолжать обучение на бакалавриате Теологического Института.

Не давала покоя Дине вопросами Анна Антоненко :)

ЧТО МЫ ГРЫЗЁМ ВО 2-ОМ СЕМЕСТРЕ?



1. Христианское чтение – пастор Иван Сергеевич Лаптев
2. Введение в дьяконское служение – пастор Иван Сергеевич Лаптев
3. История ранней церкви – к. и. н. Сергей Александрович Исаев
4. Герменевтика – пастор Лейф Кэмп
5. Исагогика Нового Завета – священник, к. б. н. Илья Дмитриевич Амбарцумов
6. Литургика – пастор Фёдор Петрович Тулынин
7. Литургическая музыка – Дарья Андреевна Шкурлятьева
8. Элементарные основы музыки и вокала – Дина Евгеньевна Корепанова
9. Греческий язык – к. и. н. Константин Владимирович Суториус
10. Английский язык – Зинаида Андреевна Лурье
11. Христианское искусство – Зинаида Андреевна Лурье
12. Риторика – Галина Николаевна Кулаченкова

ShkurlyatevaD3.jpg

АННА АНТОНЕНКО. ОБЩЕЕ ЖИТИЕ?

У нас, студентов ТИЦИ, не болит голова о крыше над головой. Мы все живём в студенческом общежитии при институте. Это и радость, и множество забот. В общежитии ты, прежде всего, учишься жить вместе. Часто бывает, и это ни для кого не секрет, что под одной крышей живут совершенно разные люди – даже если они являются членами одной «семьи». Из-за того, что люди не могут принять друг друга такими, какие они есть, они ссорятся. Любить других, не похожих на тебя людей, – это очень сложное искусство.

Мы хорошо сходимся либо с друзьями (ведь они нас принимают и любят), либо со случайными знакомыми, которых больше не увидим никогда в жизни. И далеко не каждому удаётся жить в мире с человеком, который сильно на тебя не похож.

Здесь мы невольно оказываемся в подобной ситуации. Институт, его люди, его общежитие – становятся для нас второй семьёй. Необязательно мы всем понравимся или нас все устроят – как раз наоборот. Везде люди, везде страсти. В каждом из нас есть и хорошее, и плохое – и надо уметь друг друга прощать. Тебе кажется, что ты всё делаешь правильно, а другого человека это раздражает.

Когда возникают подобные ситуации, вспоминаются слова Иисуса Христа: И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? (Лк. 6:32)

В общежитии между комнатами у нас тонкие перегородки. Мы учимся уважать личное пространство друг друга и не шуметь, особенно в позднее время или когда ещё слишком рано. Иногда мы слышим в своей комнате голоса соседей – как они общаются по скайпу или телефону со своими родными, как разговаривают со своими товарищами по комнате. Ты не хочешь подслушивать, но невольно становишься заложником этой ситуации. Поэтому иногда необходимо покинуть свою комнату, чтобы не нарушать личное пространство человека и его право на тайну.

У нас общая кухня и столовая, общая часовня. У мужчин общая умывальная комната, у девчонок своя, но тоже общая. Мы учимся соблюдать очередь, быть вежливыми, думать о других. Развиваются навыки общей жизни.

Это хорошая репетиция перед служением людям в приходе. Ведь на воскресные литургии, на библейские часы и различные церковные мероприятия придут разные люди. Мы должны думать, прежде всего, друг о друге, а не только о самих себе.

Общая кухня – это отдельная радость, когда мы делимся друг с другом вкусненьким, особенно если это самодельная выпечка или домашние заготовки на зиму. Не все из нас живут в институте постоянно – у кого-то здесь неподалёку дом. Иногда к нам приходят друзья из церковной общины, они тоже приносят гостинцы. Общая кухня – это, конечно, ещё и общая забота о порядке. На кухне у нас висит график дежурства. Каждый день есть кто-то дежурный, даже в выходные. Дежурный следит за чистотой, относит в столовую принесённую товарищами посуду, перед сном моет пол и выбрасывает мусор.

Ещё у нас есть второй график – график молитвы. В будние дни мы собираемся утром вместе в часовне. Она располагается на втором этаже, где и наши комнатки. Ответственный за проведение молитвы звонит в колокол, приглашая всех прийти в часовню. Он зажигает свечи, читает Священное Писание – Ветхий и Новый Заветы – и обращается к Богу от лица всех студентов. Иногда мы поём гимны, если проснулись, конечно ;0)

Также у нас есть староста – он как раз и составляет оба графика.

Но вообще, это не просто – вот так вместе жить, бок о бок. Представляю, сколько мы всего будем знать друг о друге после окончания учёбы. :) Вопрос в другом: захочется ли дальше поддерживать общение? Институт подарил нам новых друзей – есть люди, с которыми уже сейчас сложно представить, как мы будем прощаться. Полюбили очень, привязались друг к другу – и даже не понимаем, как раньше жили без них. Но так можно сказать далеко не про каждого человека. Мы, действительно, очень разные.

Нам всем есть чему учиться и что ценить. Вот когда ещё, например, так запросто сходишь за булавкой, сахаром или стиральным порошком к своему соседу? Отметишь день варения? Попросишь купить шоколадку в магазине? Снег почистишь всей гурьбой? Постоишь в очереди за обедом? :)

Нужно просто выйти из своей комнатки и постучать в соседнюю дверь. Здесь тебе и специалисты, просто профи (!) – в разных областях жизни: и компьютер починить, и на гитаре научить играть, и пироги печь.

Если к концу 4-го курса нам удастся полюбить всех-всех-всех, тогда, уверена, мы не зря были здесь. А иначе учёба не имеет никакого смысла, мы будем пусты: Приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня (Мф. 15:8).

МАКСИМ АНТОНЕНКО. ТИХАЯ ВЕСТЬ НОСИЛЬЩИКОВ (Размышления над евангельским словом)




Тогда Он, войдя в лодку, переправился обратно и прибыл в Свой город. И вот, принесли к Нему расслабленного, положенного на постели. И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои. При сем некоторые из книжников сказали сами в себе: Он богохульствует. Иисус же, видя помышления их, сказал: для чего вы мыслите худое в сердцах ваших? ибо что легче сказать: прощаются тебе грехи, или сказать: встань и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, - тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою, и иди в дом твой. И он встал, взял постель свою и пошел в дом свой. Народ же, видев это, удивился и прославил Бога, давшего такую власть человекам (Мф. 9. 1 – 8).


Мнимая простота

На первый взгляд, история исцеления Иисусом расслабленного, описанная в 9-й главе Евангелия от Матфея, является очень простой, даже по-своему типичной для Евангелий: Иисус в очередной раз прощает грехи, возвращает человеку здоровье, проявляет Свою божественную власть и любовь. Эту историю мы находим в трёх из четырёх Евангелий, она нам хорошо знакома, мы давно уже к ней привыкли. Как правило, мы вычитываем из неё свидетельство о том, что во Христе Бог даровал церкви власть прощать на земле грехи, либо же нравоучение о том, что грехи нередко являются причиной болезней. Однако этот короткий рассказ значительно богаче духовными смыслами, чем мы привычно о нём думаем. Я хотел бы пригласить вас к совместному размышлению над некоторыми из них. История исцеления расслабленного не только учит нас чему-то, предписывая думать и поступать определённым образом. Она также побуждает нас задуматься о некоторых жизненно важных вопросах, не имеющих однозначного ответа.


Тайны веры и неверия

В этой истории мы видим рядом веру и неверие, их сосуществование и столкновение друг с другом в одной общей точке времени и пространства. В отношении одного и того же Иисуса Христа, одних и тех же Его слов и действий люди разделяются на две большие группы – верующих и неверующих. Верующие друзья парализованного человека ожидают от Христа прощения и милости, уповают на Его божественную силу и власть. Неверующие книжники, может быть, и готовы признать Иисуса одним из духовных учителей, но признать Его воплотившимся Богом, имеющим власть прощать грехи, они не согласны. Сегодня таких людей, почитающих Иисуса, но отрицающих Его уникальность и божественность, тоже очень много.

Само слово «Бог», Его образ в сознании людей вызывают подчас противоположные реакции. В 2009 году в Лондоне на 800 городских автобусах были размещены плакаты с надписью: «По всей вероятности, Бога нет. Так что не волнуйтесь и радуйтесь жизни». В ответ на это христиане Лондона разместили на других автобусах надпись: «Бог есть, поверьте! Не беспокойтесь и радуйтесь жизни!» Для одних людей Бог и Его Слово – источник проблем и похититель радости жизни, для других, напротив, в Боге разрешаются все проблемы и обретается радость полноценной, осмысленной жизни.

Иисус Христос – это ещё больший вызов и ещё большая проблема для людей, чем существование Бога – Творца, Законодателя и Судии. Так было не только в далёком прошлом, описанном апостолом Матфеем, то же самое происходит и в наши дни. По статистике, сегодня на одного христианина приходится двое неверующих во Христа. Почему люди верят и, наоборот, не верят в Него? Справедливы ли утверждения, что бедным легче поверить, чем богатым? Действительно ли среди простецов больше христиан, чем среди интеллектуалов и учёных? Правда ли, что путь скорбей и несчастий – самый короткий путь ко Христу, а наслаждающиеся жизнью в Нём не нуждаются? Можем ли мы найти в Библии эти закономерности?

Когда Христос обратился к бедным безграмотным рыбакам Петру и Андрею со словами: Идите за Мною, – они тотчас, оставив сети, последовали за Ним (Мф. 4. 19, 20). Но почему совсем другой человек, грамотный и вполне обеспеченный таможенник Матфей, ответил на Его призыв точно так же (Мф. 9.9)? Почему и зачем такой солидный и состоятельный человек, как Закхей, полез на дерево, чтобы только увидеть Иисуса (Лк. 19. 2 – 4)? И, с другой стороны, почему Его соотечественники и соседи, жители захолустного Назарета, соблазнялись о Нём, недоверчиво вопрошая: Откуда у Него это? Что за премудрость дана Ему, и как такие чудеса совершаются руками Его? Не плотник ли Он? (Мф. 6. 2 – 3)? Почему самые близкие люди, родственники Иисуса, говорили, что Он вышел из Себя (Мк. 3. 21)? И почему имеющие теологическое образование и благочестиво живущие иерусалимские книжники говорили, что Он имеет в Себе веельзевула (Мк. 3. 22), а не менее образованный и благочестивый фарисей Никодим говорит Христу: Ты – учитель, пришедший от Бога (Ин. 3. 2)?

Слово Божие свидетельствует о том, что как вера, так и неверие – это две большие тайны. Апостол Павел говорил о вере не иначе как о таинстве (1 Тим. 3. 9). Мы исповедуем учение о том, что Бог творит в сердце человека веру, используя для этого благодатные Слово и Таинства. Но в знании этого божественного замысла нет никакого секрета обретения веры. Слово и Таинства – это не железный механизм, который безупречно работает во всех без исключения случаях. Это хорошо знал Мартин Лютер, который говорил: «Я не могу своим проповедованием обратить ни одного человека, если нет Божьего присутствия и действия Его Духа. Закон дан всем людям, но не все люди каются. Евангелие даётся всем людям, но не все верят».



Преграды на Божьем пути

И всё же, не пытаясь проникнуть своим немощным разумом в тайны Божьей и человеческой свободы, мы можем узнать и понять нечто важное о вере и неверии. Прежде всего, это касается вопроса о том, что мешает людям верить и что помогает им выйти за те преграды, которыми они отделяют себя от Бога. Я приведу два примера того, как люди оказываются на границе, за которой простирается земля веры.

Первый пример – это история легендарного французского яхтсмена и писателя Бернара Муатесье (1925 – 1994). 22 августа 1968 года в Плимуте, на юго-западном побережье Англии, стартовала международная регата «Golden Globe» – первая в истории одиночная гонка вокруг света на яхтах. Муатесье был не просто одним из её участников, он лидировал в гонке и уверенно двигался к финишу. Его ожидали денежный приз в 5.000 фунтов стерлингов и всемирная слава. Но вдруг, совершенно неожиданно, 18 марта 1969 года, проведя в открытом море 208 дней, он выбыл из гонки в южноафриканском Кейптауне. Он не сдался и не испугался. Что же произошло? Только через несколько месяцев журналистам удалось узнать, почему он выбыл из игры. Находясь долгое время наедине с океаном и небом, он всё глубже задумывался о смысле жизни, и всё менее привлекательной казалась ему та цель, которую предстояло достичь – деньги, успех, слава. В океане он ощутил дыхание вечности, почувствовал присутствие Бога и уже не хотел возвращаться к обычной мирской суете.

Я вспомнил эту историю не потому, что Муатесье стал христианином – он им не стал, увлёкшись модными в 1960-е восточными духовными практиками, – но потому, что она хорошо отвечает на вопрос о том, почему зачастую люди не каются, слыша слово Закона, и не веруют, слыша слово Евангелия. Чтобы стать восприимчивым к действию Бога, современному человеку необходимо выйти из привычной жизненной колеи, остаться наедине с собой, остановиться и успокоиться, оказаться в тишине и самому умолкнуть. Этот призыв от Бога мы слышим в 45-м псалме: Остановитесь и познайте, что Я – Бог (Пс. 45. 11). Но именно это – остановиться и задуматься – труднее всего сделать нашему современнику. У Паскаля есть очень меткий афоризм об этой боязни невозрождённого человека перед тишиной уединения:

«Для человека, который любит только себя, самое нестерпимое – оставаться наедине с собой».

Второй пример – из христианской притчи. У одного верующего христианина был неверующий сын. Отец сильно переживал, что его сын не имеет веры. Чувствуя приближение смерти, он подозвал его и сказал: «Сын, исполни одну мою просьбу». Тот спросил: «Какую, папа?» Отец сказал ему: «Когда я умру, ты в течение месяца приходи в эту комнату минут на пятнадцать». «А что мне при этом делать?», – поинтересовался сын. «Ничего не нужно делать. Просто сиди. Но каждый день не менее пятнадцати минут», – ответил ему отец. Сын похоронил отца и в точности исполнил его просьбу: являлся каждый день в комнату и сидел. Так прошёл месяц, вскоре после окончания которого юноша сам пришел в церковь, услышал Слово Божие и стал верующим христианином. Лишь много лет спустя он осознал, сколь мудрым было отцовское завещание. Отец понимал, что у молодых слишком быстрый ритм жизни, не позволяющий даже задуматься о смысле жизни, о своей душе, о Боге. Но стоит лишь остановиться, побыть в тишине – и услышишь, как Господь стучится в твоё сердце.


Милосердная вера и мудрое свидетельство

Эти два примера – история Бернара Муатесье и притча об отцовском завещании, – дают нам возможность задуматься над тем, как мы ведём себя по отношению к нашим неверующим ближним и чтó мы действительно можем сделать для них. В евангельском чтении друзья расслабленного принесли его к ногам Иисуса. И, видя веру их, Иисус сказал расслабленному: Дерзай, чадо! Прощаются тебе грехи твои (Мф. 9. 2). Эти люди не могли даровать своему больному другу прощение грехов, и также они не могли вернуть ему здоровье. Но они верили Иисусу Христу – верили в то, что Он не просто имеет силу прощать и исцелять, но что Он милостив к грешным и больным людям, что Он жаждет их прощения и исцеления. Вера этих людей была верой милосердной, сострадательной, она действовала любовью. Наши неверующие друзья нуждаются в такой вере и в такой любви от нас с вами. Мы не можем их спасти, но мы можем со смирением и надеждой принести их к ногам Иисуса.

Как это сделать? Что для этого нужно? Помимо любви, нашей вере необходимы чуткость и мудрость. Многие христиане уповают на силу Божьего Слова, но при этом понимают её почти магически. Это приводит к тому, что они проповедуют либо Закон, либо Евангелие людям, которые не готовы к слышанию ни того, ни другого, потому что они вообще не готовы к серьёзным беседам на серьёзные темы. И поэтому прежде, чем сеять Слово, сегодня мы всё чаще и чаще сталкиваемся с необходимостью очищать от камней и сорняков почву человеческих сердец, пробуждать в них первоначальное стремление к истине, добру и красоте. Достижению этой цели могут способствовать и круиз на яхте, и молчаливое уединение в комнате. Мы не должны высокомерно пренебрегать теми предварительными средствами проповеди, которые даёт нам щедрый и мудрый Бог: современной музыкой, кинематографом, литературой, экскурсиями и путешествиями. Дух дышит, где хочет (Ин. 3. 8), и Он ведёт людей к слышанию Божьего Слова и встрече со Христом многообразными путями. В своём свидетельстве миру, в своей любящей вере мы не должны быть ни робкими, ни чрезмерно напористыми. Для прорастания семян Божьего Слова нужны и подготовленная почва, и время, и терпение.

Мы все знаем заповедь Христа идти и научить все народы (Мф. 28. 19). Однако и этими словами Господа злоупотребляют некоторые ревностные христиане, которые буквально пристают на улицах к незнакомым людям и почти навязывают им Христа, Евангелие, веру. Такие наивные горе–миссионеры скорее порочат имя Христово, чем прославляют Его. Надо честно признать, что людей чутких, мудрых, гибких среди нас совсем немного. Поэтому в заботе о своих неверующих друзьях не всегда уместно ставить себя на место благовествующего Христа и Его апостолов. Не будем забывать о скромных, ничем не примечательных носилках, на которых лежат расслабленные духом люди. Подчас простая человеческая дружба, уважение к личной свободе, наши повседневные честность и доброта значат для таких людей намного больше, чем высокие речи о Боге. Эти носилки тоже нужны Христу, и их тоже должен кто-то носить.

АРТУР СЕМЁНОВ. СОЛЁНЫЙ УЧЕНИК

jEVwKSSohVg.jpg

Давайте вспомним наши любимые блюда, которые хочется кушать снова и снова. У кого-то это борщ, у кого-то маринованные грибочки или морепродукты, кому-то по душе пицца или греческий салат. А теперь представьте, что, в очередной раз попробовав свое любимое блюдо, вы вдруг обнаружили, что оно абсолютно пресное, нет в нём ни грамма соли. «О! Как же так!» – вероятно, скажете Вы и потянетесь к солонке. Но что, если к своему удивлению обнаружите, что и там соли нет? И вообще в доме её нет. И в магазинах, представьте на время, закончилась.

Казалось бы, мелочь какая – а кушать уже не так приятно, пусть даже остальные ингредиенты вкусные и свежие.

Подобно этим блюдам без соли, мир без верных учеников Христовых был бы неполноценен, даже если все вокруг были бы добросовестными гражданами.

Но как этот самый мир видит сегодня Церковь? Какую роль ей отводит, а, главное, – какое место она на самом деле должна занимать?

Общество одобряет Церковь, которая участвует в благотворительности, тихо исполняет свои ритуалы в храмах и ... никому не мешает жить.

Однако, стоит только ей заговорить о грехе, покаянии и скором суде Божьем – демократическое общество незамедлительно «хмурит брови» и вскоре, как правило, вводит карательные меры, чтобы охладить пыл «сектантов-фанатиков».

А всё за что? Только за то, что Церковь следует своему предназначению – обличает грех, призывает покаяться и верить в Евангелие.

Так, может, и не раздражать людей? Может, и впрямь христиане, призванные к любви, сами же и разрушают отношения с ближними?

В мире и так много негатива, так зачем же нервировать и без того уставших граждан? Не лучше ли сказать, что Бог всех любит, спеть веселые песни и разойтись по домам?

Посмотрим, что говорит об этом Библия: Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёною? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить её вон на попрание людям (Мф 5:13).

Как видим, получается как раз наоборот: если из уважения к человеческим чувствам не говорить людям о грехе, покаянии и вере во Спасителя, то нет в Церкви никакого смысла для этого мира.
Грешник после смерти попадёт в ад и скажет ли он оттуда «Спасибо!» молчаливым христианам? А похвалит ли Господь за такую странную любовь к ближнему?

Соль нужна нам для того, чтобы пища обрела характерный вкус, – никто не стал бы посыпать еду безвкусными белыми кристаллами. А Церковь нужна, в первую очередь, для того, чтобы возвещать миру то, что Христос повелел, и самим учиться жить так, а для прочих мероприятий есть другие учреждения.

Каждый, считающий себя учеником Христа, может задуматься: «А есть ли во мне эта соль, о которой говорит Евангелие? Пригоден ли я для Бога, не потерял ли силу? Или давно уже предлагаю людям только множество разноцветных пустых солонок?»

ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО. ПРОКЛЯТЬЕ ВЕКА — ЭТО СПЕШКА

Во 2-ом семестре у нас начался курс Риторики. На уроках мы занимаемся постановкой голоса, разрабатываем дикцию, тренируемся в выступлениях на публике. Также мы учимся выразительно читать стихи. Артур Семёнов выбрал для тренировки стихотворение Евгения Евтушенко.



Проклятье века — это спешка,
и человек, стирая пот,
по жизни мечется, как пешка,
попав затравленно в цейтнот.

Поспешно пьют, поспешно любят,
и опускается душа.
Поспешно бьют, поспешно губят,
а после каются, спеша.

Но ты хотя б однажды в мире,
когда он спит или кипит,
остановись, как лошадь в мыле,
почуяв пропасть у копыт.

Остановись на полдороге,
доверься небу, как судье,
подумай — если не о боге —
хотя бы просто о себе.

Под шелест листьев обветшалых,
под паровозный хриплый крик
пойми: забегавшийся — жалок,
остановившийся — велик.

Пыль суеты сует сметая,
ты вспомни вечность наконец,
и нерешительность святая
вольется в ноги, как свинец.

Есть в нерешительности сила,
когда по ложному пути
вперед на ложные светила
ты не решаешься идти.

Топча, как листья, чьи-то лица,
остановись! Ты слеп, как Вий.
И самый шанс остановиться
безумством спешки не убий.

Когда шагаешь к цели бойко,
как по ступеням, по телам,
остановись, забывший бога, —
ты по себе шагаешь сам!

Когда тебя толкает злоба
к забвенью собственной души,
к бесчестью выстрела и слова,
не поспеши, не соверши!

Остановись, идя вслепую,
о население Земли!
Замри, летя из кольта, пуля,
и бомба в воздухе, замри!

О человек, чье имя свято,
подняв глаза с молитвой ввысь,
среди распада и разврата
остановись, остановись!

ГЕРМАН ЗАССЕ. СТРАНСТВУЮЩАЯ ЦЕРКОВЬ

На уроках английского языка мы занимаемся переводами богословских текстов. Одним из них была статья Германа Зассе «Странствующая церковь». Герман Зассе (1895 – 1976) – широко известный немецкий лютеранский богослов, автор переведённой на русский язык книги «На том стоим. Кто такие лютеране?».

Ниже мы публикуем (с сокращениями) перевод заключительной главы статьи Г. Зассе «Ecclesia Migrans» (1950). В ней автор рассматривает ряд актуальных и для нашего времени вопросов церковной жизни, христианского общения и свидетельства миру.




Именно странствующая Церковь призывает остальной христианский мир вернуться к подлинному смыслу Церкви и веры в Церковь. Ибо в ecclesia migrans нашего времени – в общинах, а также в неорганизованном и едва ли способном к организации христианском сообществе, странствующем по всей земле в поисках нового дома, – Церковь Христова возвращается, как это уже не раз было прежде, в своё изначальное состояние странствующего народа Божьего. Все сии умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные, и верою обымали их, и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле (Евр. 11:13). Сколь загадочными должны были быть эти слова для европейцев в начале этого века, которые, имея гарантированные пенсии, чувствовали себя застрахованными от всех напастей жизни! Единственным «странствованием» для них было путешествие во время отпуска или же продвижение к ещё более выгодному и уверенному состоянию, с полностью оплаченными дорожными расходами плюс страховкой от любых возможных в пути убытков. Однако эмигранты, которые более тридцати лет скитались по дорогам Европы и Азии, действительно кое-что знают о значении этих слов. Их скитания, ожидания, надежды, отчаяние и смирение, их горячее стремление обрести землю покоя, их невыразимая тоска по дому — все это стало средством для понимания ими глубоких истин Нового Завета о Церкви как странствующем народе Божьем. Любой, кому довелось познакомиться с русскими эмигрантами в Берлине или Стокгольме, Париже или Нью-Йорке в годы, последовавшие за Первой мировой войной, с воодушевлявшей их неописуемой тоской по родине, поймёт, почему эмиграция вдохновила наше поколение на столь глубокие размышления о Церкви и общении святых.

Однако для того, чтобы понять своё предназначение, христианскому миру необходимо нечто большее, чем просто обновлённое понимание церкви и обновление веры в церковь. Чего жаждут люди в наше время — даже несмотря на то, что у них нет чёткого представления о предмете их жажды, — так это «реальности» Церкви, нового осуществления того, чем на самом деле является Церковь и церковное сообщество. Церковь Христова росла в гибнущем мире, в мировой империи, уже лежащей на смертном одре, в обществе, находящемся на пути к своему исчезновению. Te Deum впервые прозвучал в мире, окутанном тенью смерти. Первоначальная запись этого гимна прозвучала в конце трактата Киприана «О смертности», написанного во время чумы и войны, которые стали предвестниками гибели античного мира. Te Deum был завершён, когда уже началось переселение народов. Именно он был тем великим гимном, который воспел на руинах Римской империи последний из латинских поэтов, прославлявший Крест Христов и победу Распятого. Разумеется, христианский мир тоже был вовлечён в этот общий упадок. Христиан убивали ничуть не меньше, чем других людей. Христианских семей погибло не меньше, чем языческих. Церквей было сожжено не меньше, чем других зданий. Всеобщий духовный и нравственный упадок овладел церковным народом не меньше, чем всеми остальными. Но Церковь выстояла. Она пережила это всеобщее крушение. Государство рассыпалось в прах; все корпоративные общественные институции находились в процессе разрушения. Христианские общины тоже подвергались уничтожению. Но они воскресали. Везде, где сохранился алтарь, где совершалась Святая Вечеря и проводились богослужения, вновь вырастала христианская община. В ней были разные люди, но община жила. Святое Причастие оказалось удивительным средством восстановления христианского сообщества. Община Христа собиралась вокруг алтаря. Из общины вырастали христианские браки и христианские семьи, которые становились основой для обновления человеческих отношений.

Опыт той эпохи не раз повторялся в истории, и с особенной очевидностью – в прошлом веке в сфере миссии. Это также будет опыт христианского мира в наши дни, поскольку на современное западное человечество и его культуру опускаются всё более густые ночные сумерки. И в связи с этим странствующая Церковь эмигрантов и бездомных ставит перед всем христианским миром важный вопрос. Эти люди стучатся в двери церквей, которые всё ещё живут в условиях мира и безопасности. На самом ли деле Церковь является тем, чем она должна быть согласно Новому Завету, – домом бездомных? Сама без дома в этом мире и, как ни парадоксально, именно по этой причине являющаяся домом для тех, кто не имеет дома? Обращён ли к эмигрантам тот ответ, который когда-то был дан язычникам, вошедшим в Божий народ Нового Завета: Вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу (Еф. 2:19)? Смогут ли эмигранты в Западной Германии засвидетельствовать о том, что они пережили что-то подобное в общинах, к которым они обратились? А если нет, то почему?

Это вполне практический вопрос, и никакой иной: может ли сегодня Церковь, а конкретно это значит – данная местная община, так же стать домом бездомных? Одним из самых замечательных достижений американского лютеранства стало то, что оно смогло предложить лютеранам из европейских стран общины, в которых те действительно оказались «дома». Это же верно и в отношении общин других конфессий в Америке. Ощущение дома было настолько сильным, что вернувшиеся по каким-либо причинам в Германию потом всю жизнь тосковали по своим американским общинам. На ощущение общины как дома в чужой стране не повлиял тот факт, что данная община была оазисом немецкой культуры, или что она сохранила немецкий язык и немецкие обычаи. Достижения общин, направленные на сохранение языка и культуры, которые зачастую столь высоко превозносят политики, всегда были второстепенным побочным продуктом. Опыт показывает, что культура народа нигде не сохраняется столь добросовестно, как в его религиозных общинах. Но это так только потому, что в них культура народа находится на службе чему-то высшему. Наши поместные общины в Америке и Австралии смогли сохранить свой язык так долго лишь потому, что они были скорее лютеранскими, чем немецкими. Несомненно, этот же опыт предстоит пережить эстонским и латвийским общинам, которые появляются здесь в результате великого переселения нашего времени. Они тоже узнают, что народные обычаи быстрее всего исчезают там, где люди не признают ничего выше нации. Они узнают также, что самый верный способ потерять родной язык – воспринимать язык более серьезно, чем само послание, которое должно на нём прозвучать.

Евангелие – вот что нужно всем народам земли. Оно должно быть донесено до каждого народа на его родном языке. Оно не должно возглашаться на мёртвом языке. Даже Римская церковь не проповедует на латыни. Если бы мы проповедовали Евангелие только на умирающем языке, который уже в скором времени никто не будет понимать, это значило бы лишить людей Божьего слова. Если бы можно было определить, сколько людей было потеряно для Лютеранской Церкви из-за глупого отказа пасторов и приходов в Америке ввести английский язык в своих церквах и на своих кафедрах, эти статистические данные представляли бы страшный обвинительный акт против нашей Церкви! Теперь Лютеранская Церковь должна научиться из Священного Писания и из опыта церковной истории. В своей роли странствующей Церкви, Божьего народа, скитающегося по лицу земли среди народов этого мира, Церковь была вынуждена вновь и вновь становиться многоязычной. Сама Библия была дана нам на двух языках; строго говоря, это было верно уже для Ветхого Завета с его фрагментами на арамейском. Слово Божье, как оно есть, настолько богато и неисчерпаемо, что ни один человеческий язык не способен полностью его выразить. Самим апостолам пришлось выучить дополнительные языки, как, например, это делал Петр. Римская церковь на протяжении веков была двуязычной. По сей день Апостол и Евангелие в папской мессе читаются также на греческом; и в нашей собственной литургии, помимо Аминь и Аллилуйя на иврите, мы сохраняем Kyrie eleison на греческом. Таким образом, каждое воскресенье в нашем богослужении мы молимся — ибо Kyrie является молитвой, — также и на иностранном языке, если только мы не бормочем бездумно, как язычники.

У нас нет возможности установить, кто же первым высказал суждение о том, что человек может молиться только на своём родном языке. Это верно, что молиться на родном языке – естественно, и что не может быть более высокого использования языка, чем молитва; но это вовсе не означает, что мы никогда не можем молиться на любом другом языке. До самого конца своей жизни Лютер молился также и на латыни. Новый Завет говорит о молитве на иных языках (1 Кор. 14:14), а не только на родном. Поэтому странствующая Церковь может и должна стать церковью более чем одного языка – для того, чтобы засвидетельствовать Евангелие людям, которые в силу обстоятельств вынуждены жить на пограничной территории между смежными языковыми областями или же освоить другой язык, став двуязычными. Бог поручил Своей Церкви проповедовать Евангелие на всех языках не для того, чтобы немцы могли оставаться немцами и латыши латышами, но для того, чтобы грешники из всякого народа под небом могли быть спасены.

Перевод с английского Максима Антоненко